В течение многих лет его боялись офицеры полиции, контрразведки и пограничных войск. От него зависела судьба министров, и даже самого премьера. Он мог изменить учесть Романа Задорова, но предпочел «защищать» систему от Аркадия Гайдамака. Этот человек никогда не хотел быть тем, кем стал, и ушел неожиданно для всех.

Через два с половиной месяца государственную службу покинет генеральный прокурор Эран Шендар. Политики, юристы, обозреватели и даже его собственные подчиненные теряются в догадках о мотивах решения этого человека так внезапно завершить свою 27-летнюю карьеру в правоохранительной системе. Стандартная каденция на его нынешнем посту составляет шесть лет. Предыдущий генпрокурор Эдна Арбель пробыла в данном качестве восемь лет, ее предшественница Дорит Бейниш на год меньше. Шендар заявил об уходе в отставку всего лишь после трех лет работы. Несмотря на уговоры юридического советника правительства Мени Мазуза, он не изменил своего решения. Оно стало такой же неожиданностью, как и его назначение на эту должность летом 2004-го.
Тогда именно Мазуз выдвинул кандидатуру Шендара, что было вполне логичным в контексте противостояния юридического советника с генеральным прокурором Арбель. Странным же казалось то, что Шендар согласился на данное предложение. Еще осенью 1999-го, впервые дав интервью отечественной прессе, он однозначно заявил, что не желает занимать эту должность. «Есть множество более достойных кандидатов, но главное: это очень неблагодарная миссия. Много работы, и критика со всех сторон» - заявил тогда Шендар. Буквально за несколько месяцев до своего назначения он повторил почти тоже самое в интервью «Едиот Ахронот». «Работа государственного прокурора – чрезвычайно трудная и неблагодарная, и я не хочу занимать эту должность» - подчеркнул он. Несмотря на это Шендар не только согласился на предложение Мазуза, но начал работу на новом посту с проведения «стратегической» реформы, затрагивающей как структуру, так и методы работы возглавляемого им ведомства, и рассчитанную на весьма продолжительный период. Однако, по прошествии всего лишь двух лет в качестве генпрокурора, Шендар вдруг заявил в интервью газете «Ха-Арец», что «шесть лет – это слишком много, и я не останусь здесь на весь этот срок». Вместе с тем, он отказался уточнить, когда именно собирается покинуть занимаемую должность.
Поскольку в письме Шендара, направленном Мазузу, с извещением об уходе в отставку, причины данного решения не раскрываются, среди его подчиненных стали циркулировать самые разнообразные догадки и слухи. Согласно источникам ИАЦ Zakon работники прокуратуры имеют на сей счет сразу несколько любопытных версий.
Первая из них: Шендар, «человек чести и с обостренным чувством ответственности», чрезвычайно тяжело воспринял критику в своей адрес, содержавшуюся в февральском отчете комиссии Зайлера. Хотя в нем не было рекомендаций личного характера относительно Шендара (как в случае генерального инспектора Каради), сам он решил, что на фоне прозвучавшей критики не имеет права далее руководить одним из ключевых звеньев правоохранительной системы.
Приверженцы другой версии, относящейся к разряду конспиративных теорий, куда меньше идеализируют своего босса, указывая на его «чисто человеческие слабости». По их словам отставка Шендара стала результатом массированного давления со стороны влиятельных госчиновников и политических деятелей, представляющих интересы премьера Эхуда Ольмерта. Ведь именно от генпрокурора (вместе с юридическим советником правительства) зависит: будет ли подано обвинительное заключение против главы правительства по ряду имеющихся относительно него подозрений. При этом очевидно, что любой преемник Шендара не станет сразу же принимать решение по столь громкому и ответственному делу, как обвинение премьер-министра, а значит, прокуратура надолго перестанет быть для Ольмерта источником угрозы. Вместе с тем, некоторые сотрудники прокуратуры обращают внимание на то обстоятельство, что, как минимум, по одному эпизоду, касающемуся премьера – делу о приватизации Банка "Леуми" – Шендар должен огласить свое решение еще до ухода в отставку. Соответственно это произойдет почти одновременно с публикацией заключительного отчета комиссии Винограда, что может окончательно определить судьбу Ольмерта и его правительства. На этом основании делается вывод, что отставка Шендара, на самом деле, не служит интересам премьер-министра, а как раз наоборот, выгодна его противникам.
И, наконец, последняя версия, хоть и не связана с большой политикой, также овеяна ореолом таинственности. Ее авторы, украшая свое повествование многозначительными намеками и недомолвками, объясняют неожиданный уход Шендара «крайне деликатными обстоятельствами личного характера», о которых «нормальные люди обычно не распространяются»…
Как это часто бывает, истина, наверное, скрыта где-то посередине. В любом случае, Эран Шендар войдет в историю, как одна из ключевых фигур израильской правоохранительной системы на рубеже минувшего и нынешнего столетий.

«Гроза» полицейских и министров

Эран Шендар родился в 1951 году. Он окончил юридический факультет Лондонского университета в 1976-м, и по возвращению в Израиль поступил на службу в полицию. В 1980-81 годах Шендар работал полицейским обвинителем. В этом качестве он в частности готовил обвинительное заключение против студенческого активиста Цахи Ханегби, впервые задержанного за участие в молодежных беспорядках (во второй половине 1990-х, уже занимая пост министра юстиции, Ханегби стал непосредственным начальником своего бывшего обвинителя).
В 1982-м Шендар перешел в государственную прокуратуру и последующие десять лет работал в иерусалимском отделении этого ведомства. Хотя со временем он приобрел имидж профессионала высокого класса, ему не удалось получить должность окружного прокурора, несмотря на нескрываемое стремление к этому.
В 1991 году, по распоряжению тогдашнего министра юстиции Дана Меридора, Шендар занялся созданием Отдела внутренних расследований (МАХАШ), которым руководил последующие 13 лет. Первоначально данное подразделение Минюста занималось правонарушениями сотрудников гражданской и военной полиции, а также погранвойск. В 1994-м Шендар и его подчиненные получили аналогичные полномочия в отношении Службы общей безопасности (ШАБАК). На Шендара была возложена задача по проверке условий содержания подследственных этой спецслужбы, и применяемых ею методов дознания, в частности пыток.
Представители ШАБАКа и погранвойск попадали под следствие МАХАШа в основном по обвинению в пытках и издевательствах над палестинцами. В наиболее тяжких случаях виновные понижались в звании и отстранялись от службы. Гражданские и военные полицейские становились объектами расследований МАХАШа преимущественно по обвинениям в превышении полномочий, краже, коррупции, и сексуальных домогательствах. В конце 1993 года по личному распоряжению Шендара было возбуждено дело против нового генерального инспектора полиции Рафи Пеледа. Он подозревался в неправомочном получении льгот в одной из гостиниц Тверии. Собранные МАХАШем улики были переданы на рассмотрение тогдашнего юридического советника правительства Михаэля Бен-Яира, после чего генинспектор был вынужден уйти в отставку.
Вместе с тем, Шендар и возглавляемое им подразделение нередко становились объектами критики со стороны правозащитных организаций и масс-медиа. Их обвиняли в том, что тысячи жалоб граждан вообще не получали внимания МАХАШа, и даже в тех случаях, когда уголовные дела возбуждались, лишь единицы доводились до подачи обвинительного заключения.
Более того, в июне 2004-го, уже после ухода Шендара с поста начальника МАХАШа, тель-авивский окружной судья Шели Тиман дал всестороннюю оценку его деятельности в данном качестве. В частности Шендар и его бывшие подчиненные были обвинены в непрофессионализме, превышении служебных полномочий, применении неблаговидных методов, а также в дезинформации работников судебной системы и других правоохранительных структур. Все эти обвинения опирались на конкретные примеры из практики Шендара и сотрудников МАХАШа в целом.
Незадолго до этого, в конце 2003 года, незадолго до своего увольнения, Шендар вступил в открытую конфронтацию с генеральным прокурором Эдной Арбель. Причиной тому послужило дело бывшего шефа полицейского Отдела по борьбе с международными преступлениями (ЯХБАЛЬ) Моше Мизрахи. Он подозревался в несанкционированном сборе информации об израильских политиках, в частности Авигдоре Либермане, путем негласного прослушивания их телефонных разговоров. Проведя собственное расследование, Шендар рекомендовал придать Мизрахи дисциплинарному суду, что абсолютно противоречило позиции генпрокурора. Юридический советник правительства Эльяким Рубинштейн принял сторону Шендара. Мизрахи был отстранен от должности начальника Следственного управления полиции, а его место занял Давид (Дуди) Коэн. Тем самым Шендар невольно способствовал карьерному росту нынешнего генерального инспектора.
Оставив пост главы МАХАШа в конце 2003-го, семь месяцев спустя Шендар был назначен генеральным прокурором, несмотря на то, что ранее неоднократно заявлял о своем нежелании занимать данную должность. Его кандидатура была предложена юридическим советником правительства Мени Мазузом. Последний стремился таким образом подчинить себе прокуратуру и «отчистить» это ведомство от приближенных бывшей руководительницы Эдны Арбель, ставшей судьей Верховного суда.
Против назначения Шендара выступил ряд офицеров полиции, в том числе Моше Мизрахи. Они подали в полицию несколько жалоб на Шендара, содержавших обвинения в совершении им уголовных правонарушений в бытность главой МАХАШа, однако юридический советник правительства распорядился прекратить рассмотрение всех жалоб, поданных против нового генпрокурора. Предпринимавшиеся параллельно попытки опротестовать решение о его назначении через Верховный суд также ни к чему не привели.
Свою деятельность на новой должности Шендар начал с проведения «стратегической реформы», включавшей структурные изменения и пересмотр некоторых методов работы прокуратуры. Параллельно он активно участвовал в создании Национального агентства по защите государственных свидетелей, образование которого было одобрено правительством в январе 2006-го.
За время работы в прокуратуре Шендару удалось нормализовать отношения между возглавляемым им ведомством и канцелярией юридического советника правительства, которые до того были весьма напряженными. Он также сумел оздоровить внутреннюю атмосферу в самой прокуратуре, отличавшуюся до его назначения постоянными интригами и почти открытым противоборством различных «группировок».
Шендар заново определил приоритеты государственной прокуратуры, выделив, в первую очередь, борьбу с организованной преступностью и коррупцией в высших эшелонах власти. Именно с его приходом количество «громких дел», находящихся в ведении прокуратуры, достигло рекордной отметки. Сам он имел непосредственное отношение к расследованию или подготовке обвинительных заключений по делам первых лиц государства, в частности премьера Эхуда Ольмерта, президента Моше Кацава, бывших министров Хаима Рамона, Авраама Гиршензона, Шломо Бенизри, Цахи Ханегби, а также парламентариев Ахмеда Тиби, Азми Бшары, Талеба Ас-Саны, Аюба Кары, Михаила Горловского и Омри Шарона.
В феврале 2007-го был опубликован отчет комиссии Зайлера, с беспрецедентной критикой в адрес полиции, в контексте расследования дела криминальных авторитетов братьев Фариньян. Хотя данный документ не содержал каких-либо рекомендаций личного характера по отношению к Шендару, в связи с упомянутым расследованием, была дана самая негативная оценка его деятельности на посту начальника МАХАШа. Бытует мнение, что именно это обстоятельство повлияло на решение генпрокурора о досрочном уходе с занимаемой должности и завершении государственной службы.

«Русские дела» Эрана Шендара

В тот период, когда Шендар стоял во главе МАХАШа, данное подразделение снискало весьма печальную славу среди выходцев из стран СНГ. Из огромного количества жалоб, подававшихся русскоязычными гражданами на полицейских, лишь единицы повлекли за собой серьезное расследование, и даже в таких случаях правонарушители отделывались несущественными административными наказаниями.
На посту генерального прокурора Шендар, в той или иной мере, занимался целым рядом дел, касавшихся «русской улицы», в частности делом лидера партии «Наш дом – Израиль» Авигдора Либермана. Однако наибольший резонанс вызвало участие возглавляемой им прокуратуры в делах Аркадия Гайдамака и Романа Задорова.
Начало активных следственных мероприятий полиции в отношении русскоязычного миллиардера пришлось на первые месяцы пребывания Шендара в должности генпрокурора. Это, в основном, касалось подозрений, возникших в рамках дела об отмывании капитала в тель-авивском отделении банка «Ха-Поалим», на улице Ха-Яркон. По ходу следствия правоохранительные органы «отрабатывали» и многих других известных бизнесменов российского происхождения, например бывшего совладельца компании ЮКОС Леонида Невзлина и президента Российского еврейского конгресса Вячеслава Кантора. В итоге, следствие сконцентрировало внимание на Гайдамаке, и в марте 2006-го дело было передано в прокуратуру, с рекомендацией подать обвинительное заключение. Полгода спустя Шендар, совместно с юридическим советником правительства, публично отреагировал на критику Гайдамака в адрес полиции. В их совместном заявлении русскоязычный миллиардер был обвинен в попытке запугать руководство правоохранительной системы. Еще через два месяца, в феврале 2007-го, разразился скандал, вызванный обращением, направленным в российское отделение Интерпола от имени одного из чиновников израильского Минюста, с просьбой предоставить информацию о Гайдамаке. Сам миллиардер настаивает на подлинности этого документа, однако Шендар, после соответствующей проверки, заявил, что речь идет о фальсификации, и рекомендовал полиции начать поиск виновных. Оба этих дела до сих пор не доведены до логического завершения: прокуратура по-прежнему решает, предъявлять ли Гайдамаку обвинение в отмывании капитала, а полиция продолжает следствие по поводу происхождения таинственного документа.
Между тем, депутат Кнессета Марина Солодкина направила личное обращение Эрану Шендару, с просьбой сменить следственную группу и прокурора, которые занимаются делом Романа Задорова, обвиняемого в убийстве школьницы Таир Рады. Однако генпрокурор не счел необходимым даже лично реагировать на адресованное ему письмо русскоязычного парламентария. Только 12 апреля, через полтора месяца после обращения к генпрокурору, Солодкина получила формальный отказ, подписанный одним из заместителей генпрокурора Эльадом Розенталем.